Есть один приём, который кочует из фильма в фильм уже почти целый век.

Толпа вооружённых людей обстреливает дом, трейлер, хижину — буквально шинкует стены в труху. Герои падают на пол. И выживают. Всегда.

Ни один из этих «элитных» стрелков не додумывается опустить ствол на метр ниже.

С тактической точки зрения это очевидное решение. Ты знаешь, что люди внутри легли. Ты знаешь примерную высоту фундамента. Ты стреляешь насквозь. Просто возьми чуть ниже — и всё. Задача решена. Но нет. Очередь идёт строго горизонтально, на уровне груди стоящего человека, как будто у злодеев физически заблокирована способность наклонить оружие вниз.

Это, конечно, не баг, а фича. Кино живёт по своим законам, а компетентность злодеев регулируется нуждами сюжета.Такой вот негласный договор между зрителем и экраном: мы делаем вид, что не замечаем, а нам взамен дают красивый экшен.

В поэзии иначе.

Да, поэты частенько стреляют по самой очевидной траектории. При этом попадают, ведь массовое сознание склонно принимать прямолинейность за реальность. Назови страдание страданием, любовь любовью, смерть смертью — и половина читателей уже одобрительно кивает. Мол, узнаю себя. Но если вдуматься, выстрелов то и не было. Только зеркало, вплотную поднесённое к лицу. Эффект, может, и есть, но искусства нет.

Думаю, хороший автор опускает ствол именно туда, куда его не опускают другие. Или мало кто опускает. Или мало кто опускает именно так. Он пишет про воробья на подоконнике, а ты вдруг понимаешь, что это про одиночество. Он пишет про штукатурку, осыпающуюся со стены, а ты чувствуешь власть времени. Он не объясняет смерть, а описывает, как скрипит стул, на котором она сидит.

Сюжетно необходимый злодей промахивается потому, что сценарист его боится. Трусливый поэт тоже боится: боится, что его не поймут, если он не скажет прямо. И в итоге говорит прямо. Клишируeт клише на уровне привычного пафоса, знакомой боли, расхожей красоты.

А живой читатель давно лежит на полу. Он в некоторой степени циничен, устал, насмотрелся, наелся банальных метафор про опадающие листья, символизирующие увядание.

Хороший поэт — частенько тот самый злодей, который наконец догадался опустить ствол. И, знаете, мне всё чаще нравятся именно злодеи. Да я и сам всё чаще стараюсь поэтически злодействовать.

Так что если вдруг читаете моё вольное творчество и где-то засомневались, — значит, я целился правильно.